Художник-постановщик
Недавно я прослушала курс из трех лекций школы Сеанс “Художник-постановщик. Властелин. Ученый. Архитектор”. Лектор Василиса Болдышева очень увлекательно рассказывала об истоках этой профессии и самых знаковых художниках советского кино, чье творчество по сей день влияет на наше восприятие, а их приемы до сих пор используются в современном кино.
Как видно из названия курса: у художника-постановщика, особенно в доцифровом кино, были весьма расширенные полномочия в процессе создания волшебной картинки в кадре. Закономерно возник в чате слушателей вопрос: “А как же в авторском кино, где режиссер как Бог и король, контролирует все сам, от построения кадра до складок на портьерах? Бывают ли там художники-постановщики?”
Краткий ответ “да”, без них все равно никуда. Но я крепко задумалась. Вопрос навел меня на одного известного “контрол-фрика”. Андрей Тарковский и легенды о том, как он засеивал поля правильной травой, красил кусты в нужный цвет, ждал идеального дождя, и проч вещи, которые жили в его голове и должны были быть отражены на экране в точности. Так вот, в фильме “Зеркало” воплотить все задумки ему помогали художники-постановщики Николай Двигубский и Нэлли Фомина.
Вот так долго пришлось подбираться к Двигубскому😆 Но я пропала на пару-тройку часиков и хочется рассказать о нем теперь.
Николай Двигубский был сыном русских эмигрантов, родился и умер во Франции, но в 20 лет перебрался с родителями в СССР, где окончил ВГИК как “художник-постановщик”. Во ВГИКЕ он очень плотно сдружился с любителем “заграничного мира” Андроном Кончаловским, прописался среди киношной богемы того времени, где был и Тарковский, конечно. В последствии успешно работал со многими из них.
Двигубский очаровывал окружающих своей “несоветскостью”, но при этом держался отчужденно и обособленно. У него была странная дружба с Кончаловским, какая-то болезненная привязанность. По крайней мере, так выглядит со стороны. В СССР он был женат трижды, каждая новая жена была бывшей подружкой, а то и женой Андрона. Три красавицы: Жанна Болотова, Ирина Купченко, Наталья Багдасарова. С последней у него родилась дочка Катя, и расстался он с ними опять же с подачи Кончаловского.
На тот момент Двигубский чувствовал себя потерянно, почти не работал, съехал от жены и жил в мастерской, мечтал уехать из СССР. Тогда Андрон и познакомил его с француженкой, брак с которой решил эту проблему. Двигубский уехал с новой женой сначала в Париж, а потом в их шато в Нормандии, где и покончил с собой, спустя время.
Во Франции он в основном писал картины, но успел поработать с Тарковским на поставновке спектакля “Борис Годунов” в Лондонском Ковент-Гардене, где они окончательно разругались. Постановка позже также шла на сцене Мариинки.
Про съемки же “Зеркала” ходит много легенд и если послушать Андрея Арсеньевича, то он, конечно, все сам, все сам, и операторы не те, и художники, и директоры. Однако, можно найти упоминания о том, как Двигубский вручную долго и мучительно штукатурил какую-то «ту самую дверь», как раскрасил листья, чтобы они красиво переливались в кадре, обставил квартиру (конечно, не так), а Сергей Бахрин вспоминал вот что:
На очередной театральной выставке я увидел потрясающие «загородные» эскизы Двигубского для «Зеркала» Тарковского. Небольшие тщательные эскизы, которых тогда ни в театре, ни в кино художники не делали, открывали какие-то другие возможности для влияния на режиссера. Я помню великолепно, прямо по девятнадцатому веку, написанный эскиз, где на деревенский стол вывалилось несколько ягод малины из корзиночки и пролилось молоко из кувшина, а две-три отдельные капли выпукло лежали на столе и салфетке. Это было блестяще. В фильме гениального, но капризного и самолюбивого режиссера был такой кадр. А ведь очень редко такое изысканное предложение художника найдет себе место в фильме режиссера, думающего совершенно о другом.
Продолжение ниже…
