~~
Сегодня с нами медленное норвежское телевидение. ~~ Последний день жизни Михаила Юрьевича Лермонтова.
“Лермонтов” Бакурадзе- это медленное кино, наполненное естественным светом, осенним Кавказом и тишиной. Музыка врывается лишь дважды за фильм и даже кажется лишней после 40 минут грохота телеги, стука копыт, блеянья скота, громкого дыхания и треска леса..Хотя порой некоторые кадры кажутся лишними, снято очень атмосферно и с помощью прозрачно-акварельного визуала буквально ощущается аромат прелых листьев, печного дымка, и даже влажной шерсти.
Заранее решила, что пойду смотреть фильм, не увязывая сюжет с реальным Лермонтовым в голове, просто постараюсь отрешиться от своих ожиданий полностью и насладиться видами Кавказа. Последнее удалось. В остальном очень тяжело дались преддуэльные часы поэта в представлении режиссера.
Скудные, невнятные, но при этом откровенно современные, диалоги многочисленных персонажей не смогли донести до нас трагизма гения. Все они так или иначе указывают на то, каким Мишель был занозой. Сам же актер Озолин (Лермонтов) настолько вял, что его игра превращает неизбежный конец в желанный. Мартынов (на белом коне) в исполнении Романцова почему-то гораздо более располагает к себе, несмотря на почти полное отсутствие реплик.
Впрочем, лучше бы Лермонтов (на черном коне) тоже молчал, ибо слушать его визгливо-бабий голос просто невыносимо. Бедный Утес так не читали даже на детском конкурсе чтецов…радует, что это было единственное исполнение оригинальной поэзии в фильме. Молчаливо рассматривать узор на настенном ковре, плыть в ручье, гладить коня- вот это другое дело, так и день пройдет.
Непонятно обилие самых разных людей в ограниченном пространстве одних суток. Зачем нам, зрителям, пришедшим только ради Луны русской поэзии, показывают какие-то анекдоты из пространства отдыха на водах? Вот какие-то левые мужики довольно долго принимают ванны, вот тут диалог ни о чем между двумя героями, где оператор с невероятной любовью снимает крупным планом по очереди их ширинки, девица полощет кудри в мыльном тазу, а здесь и вовсе брат Пушкина завалил в кустиках на пальто некую мадам. Это не создает пространство, а скорее сбивает с основной линии.
Для чего эти кадры, что они добавляют к трагизму момента, к заносчивому характеру гения и созданному вокруг себя одиночеству, к его печальной звезде? Ничего, именно поэтому в конце фильма, буквально перед титрами режиссер внезапно втискивает флэшбек, в котором Лермонтов проказник, шутник, чуть-чуть повеса, а не только сутулый болванчик на лошади, которым невозможно не только плениться, но даже чуть-чуть очароваться. Этот эпизод как шлепок по лбу, если честно.
Режиссерская версия последнего дня жизни поэта полностью отрицает идеи о намеренном убийстве, случайности и прочие подозрения. У Бакурадзе депрессивный Лермонтов практически с разгона прыгает на пулю.
Начала за здравие, закончила…Ну уж как есть. Наверное, все-таки невозможно откинуть свои ожидания полностью, мое отождествление Лермонтова с Печориным меня подвело. Я хотела увидеть Лермонтова, острого на язык, отчаянного, хулигана, но не лишенного отваги, жизни, совершенно не планирующего умирать, а посмотрела на скучного Озолина.
